https://sudru.ru/
Шрифт: A A A

Министерство внутренних дел РФ Уральский юридический институт МВД России

Категория: Учебники Опубликовано Просмотров: 3023

Страница 1 из 30

Актуальные проблемы современной политической теории и права Научное издание Екатеринбург 2003 ББК66.0

А437


А437

Актуальные проблемы современной политической теории и права: Научное издание.– Екатеринбург: Изд-во УрЮИ МВД России, 2003. – 139 с.


ISBN 5-88437-068-7


Авторский коллектив:

Гайда Анатолий Войцехович, доктор философских наук, профессор;

Иванчук Николай Владимирович, доктор философских наук, профессор;

Китаев Виктор Васильевич, кандидат философских наук, доцент;

Руденко Виктор Николаевич, кандидат философских наук, доцент;

Ховралев Александр Львович, кандидат политических наук, доцент;

Чевтаева Наталия Геннадьевна, кандидат философских наук, доцент



Рецензенты:

Любутин К. Н., доктор философских наук, профессор;

Руденкин В.Н., доктор политических наук


.


Книга предназначена для студентов высших учебных заведений и студентов юридических институтов МВД, изучающих политологию и теорию права, а также широкого круга читателей.



Рекомендовано к изданию редакционно-издательским советом УрЮИ МВД России.








БК 66.0

ISBN 5-88437-068-7

© Коллектив авторов, 2003

© УрЮИ МВД России, 2003

ПРЕДИСЛОВИЕ

Среди многих актуальных проблем современной политической теории и права наиболее важными являются те, которые затрагивают ключевые вопросы реформирования современного российского общества.

Процессы реформирования настолько сложны и многоплановы, что для их анализа и понимания требуется обращение и к современным западным политическим теориям, и к политическим механизмам поведения социальных групп, и к глубинным пластам российской духовной традиции, вплоть до ее истоков. Именно многоплановостью и сложностью процессов реформирования и вызвана предпринятая в данной работе своеобразная полифония, многоаспектность и разноплановость проблематики.

Авторы исследуют современную западную политическую теорию, касающуюся фундаментальных противоречий демократии, при этом особо изучаются те концепции западных мыслителей, которые анализируют современный социальный мир с позиций пересмотра классических представлений, аккумулированных в значимой для истории российского общества марксистской теории.

В монографии рассматриваются проблемы гражданского общества и государства, в которых современная проблематика взаимоотношения человека и власти, природы демократии находят свое органичное воплощение. Ведь именно гражданское общество и правовое государство стали главными ориентирами развития современной цивилизации. История политической мысли движется в координатах гражданского общества и правового государства.

В монографии анализируются проблемы социального управления и политического поведения. Политико-правовые теории реализуются через институты социального управления. Рассмотрение проблем современной цивилизации предполагает анализ сложившихся, устоявшихся алгоритмов управленческой практики, которая выявляет постоянный процесс взаимокорректировки теоретических концепций и социально-исторической действительности. Институты социального управления обретают свою силу в политическом поведении социальных слоев, групп населения. Политическое поведение людей очерчивает пределы, возможности и механизмы социального управления.

Рассмотрение политико-правовых аспектов развития общества невозможно без анализа его исторических корней, его духовной традиции, его менталитета. Жизнь показала, что механических перенос тех или иных теорий в чуждую им национально-культурную среду ведет к серьезным издержкам. Русский популизм вбирает в себя многие грани и аспекты русской духовной традиции. Ему посвящена заключительная глава монографии.





I. ЧЕЛОВЕК, ВЛАСТЬ И ДЕМОКРАТИЯ

Когда слова теряют свое значение,

люди утрачивают свою свободу.

Конфуций

Критическая и весьма интересная попытка осмыслить властно-политические формы целостности общественного развития на принципиально иной, по сравнению с классическим марксизмом, основе содержится в работах одного из крупнейших современных немецких философов и социологов Ю. Хабермаса. Уже в первых его публикациях в центр внимания были поставлены проблемы трансформации капиталистического общества в некое ''рациональное'' общество, появления ''просвещенной публичности'', диалога между политиками и учеными. Хабермас упрекал существующие ''варианты марксизма'' в неспособности вскрыть специфику современного общественного развития и основу его целостности, без понимания которых диалектико-рационалистическая традиция может утратить весь былой авторитет.

Специфику человеческого общества Хабермас связывает с процессами межличностного отношения, интеракции. Их ядро – система социальных и, прежде всего, моральных норм, нацеленная на ''подавление собственной природы''. Главным образом Хабермас фиксирует ''дуализм'' объективной действительности, который с необходимостью должен учитываться теорией общественного развития. ''Мы различаем две объективные сферы: с одной стороны, вещи и события, с другой – личности и высказывания, которые могут быть подчинены различным модусам опыта (чувственный, коммуникативный), двум различным формам эмпирического языка (физикалистский и интенциональный язык) и двум типам действий (инструментальное и коммуникативное)''1.

И процесс труда, и процесс общения (инструментальное и коммуникативное действие, по терминологии Хабермаса) неотделимы от языка, поэтому, приходит к выводу Хабермас, в структурах не только труда, но и языка ''осуществлялось развитие, которое привело к специфически человеческой форме воспроизводства и социальной эволюции''2. Это не означает, что Хабермас признает ''дуализм'' труда и языка. Предпочтение им отдается языку, поскольку через всеобщность лингвистического ''схватывания'' социума высвечиваются всеобщие формы общественной организации.

Языковая система правил, принципы языкового общения представляют собой, по мнению Хабермаса, матричную аналогию социальных отношений. С этой целью он пытается обосновать структуру возможных речевых ситуаций, которые исключили бы деформацию коммуникации как источника социальных конфликтов, способствовали бы очищению языка от всего того, что мешает пониманию. Этой цели подчинена так называемая теория коммуникативной компетенции.

Предпринимаемая экстраполяция лингвистических моделей на общественные отношения служит обоснованию коммуникативной природы целостности общественных связей. По Хабермасу, только свободная дискуссия, исключающая всякие ограничения, принуждения, продолжающаяся до принятия консенсуса, выражающего разумную волю, может быть выходом из бесконечной идеологической проблематизации. Условием такой дискуссии должно быть ''здравомыслие'', достижение которого возможно ''только на пути законности некогда принятых нормативных систем''. При социализме, заявляет он, законность идеологии становится ненадежной. Вместо нее ''вступают флексибельные эрзацидеологии. Превратно принятые универсальные морали, стирающие разницу между внутренней и внешней моралью... неспособны глобально толковать природу общества и индивидуума''3. Будущее же общество может возникнуть, по Хабермасу, как проекция основополагающих норм разумной речи, как проекция ''оправдания норм в неограниченном и непринужденном дискурсе''.

Сама по себе классификация речевых актов нужна для того, чтобы обосновать исходный смысл и изначальную роль социальной коммуникации – быть структурным прообразом для оптимальной организации современного общества. В духе сближения с традиционной реформистской идеологией немецкой социал-демократии Хабермас настаивает на необходимости ''консенсуса'' как главного средства преодоления всех общественных конфликтов.

Суть лингвистической конструкции Хабермаса направлена на обоснование всеобъемлющего характера коммуникативной природы общества. Этот подход имеет глубокий социальный подтекст, связанный с его стремлением найти относительно безболезненный для современного общества способ терапии. Хабермас убежден в том, что современное либерально-демократическое общество не ставит преград для развития производительных сил, демократизации политических отношений и т.д. Трудности и недоразумения, по Хабермасу, возникают лишь тогда, когда государство вторгается в сферу духовной жизни общества, в сферу человеческих потребностей и интересов. Вмешательство государства в этой области обусловливает возникновение препятствий для создания свободной от внешнего давления межличностной коммуникации. Теоретическое обоснование условий такой коммуникации приводит Хабермаса к поиску средства для разрешения всех конфликтов, возникающих в обществе, предпочтительно на коммуникативной основе, путем разблокирования условий для реализации модели внешнего ''навязывания'' ложных пониманий. Таким средством выступают право и мораль, именно они служат для ''поддержания порядка конфликтной интерсубъективности понимания между субъектами, способными к речи и действию''4. В условиях кризиса мотиваций происходит, по мнению Хабермаса, разрыв между моральными и политическими нормами и реальной действительностью. Задача, следовательно, сводится к ''устранению противоречивых интересов и интенций в ходе свободной политической дискуссии об альтернативных общественных целях и задачах''5. Современное либерально-демократическое общество, полагает Хабермас, сглаживает классовые конфликты, они отступают за другие конфликты, которые хотя и вытекают из существующего ''социально-рыночного'' (термин Эрхарда) способа хозяйствования, но уже не могут принять форму классовых. Кроме того, в позднекапиталистическом обществе лишенные прав и привилегий группы более не противостоят друг другу как социо-экономические классы. Прежнее противопоставление ''снято'' за счет несомненного экономического прогресса и благосостояния, но отношения господства не отвергаются, они сохранены в стертых формах, поэтому-то не вызывает сомнения у Хабермаса и необходимость в идеологической легитимации. Другое дело, что новая форма легитимации ''потеряла старый облик идеологии''. Основой легитимации стал научно-технический прогресс, технократическое мышление. ''Технократическое сознание, – пишет Хабермас, – с одной стороны, менее идеологично, чем все предшествующие идеологии, так как здесь нет той власти затемнения, которая отражает лишь осуществление интересов. С другой стороны, сегодня ведущая идеология, сделавшая науку фетишем, более всеохватывающая и неодолимая, чем идеология старого типа, так как маскировкой практических вопросов оправдывает не только частный господствующий интерес определенного класса и подавляет потребность в эмансипации со стороны другого класса, но и осуществляет эмансипационный родовой интерес как таковой''6.

''Реконструкцией'' основных посылок классического марксизма прошлого столетия Хабермас пытается преодолеть ''двусмысленность'' марксистской теории, ''скрытый редукционизм Марксовой философии истории'' и эксплицитно ввести категориальное различие в теорию исторического материализма, которое К. Маркс уже ''имплицитно предполагал'' в своем экономическом анализе. Речь идет о двух сферах самовоспроизводства человеческого рода: развитии производительных сил и производственных отношений. Хабермас полагает, что это категориальное различие может быть последовательно развито во всех его познавательных импликациях только тогда, когда оно будет переформировано на более высоком уровне абстракции как различие между ''инструментальным'' и ''коммуникативным'' действием, трудом и интеракцией.

Хабермас полагает, что К. Маркс подчинил социальную историю развитию производительных сил: ''Маркс локализовал эволюционно последовательные процессы изучения, которые определяют эпохальные сдвиги в развитии, в рамки объектированного мышления, технического и организованного знания, инструментального и стратегического действия, короче: производительных сил, между тем, имелись хорошие основания для вывода о том, что также в рамках морального участия, практического знания, коммуникативных действий и согласованных правил конфликтных действий имеют место процессы, которые воплощаются в многочисленные формы социальной интеграции, в новые формы производственных отношений и только с этой стороны делают возможным появление новых производительных сил''7.